**Стих 2.5:** *Лучше уж в этом мире жить подаянием, чем убивать этих почтенных старцев. Ибо, убив этих гуру, я буду наслаждаться лишь радостями, запятнанными их кровью и движимыми жаждой обретения.*
**Комментарий:** Из этого стиха видно, что слова, произнесённые Господом во втором и третьем стихах, начинают оказывать воздействие на Арджуну. Это приводит Арджуну к мысли: «Зная, что убивать таких старцев, как Бхишма и Дрона, не праведно, Господь всё же повелевает мне сражаться, не сомневаясь. Значит, заблуждение должно быть в моём собственном восприятии!» Поэтому Арджуна говорит уже не с тем смятением, что в предыдущем стихе, а с некоторым колебанием.
«*Не убивая гуру... даже подаянием в этом мире*» — Арджуна теперь начинает с изложения своей позиции, говоря: «Если я не стану сражаться с почитаемыми, как Бхишма и Дрона, то и один Дурьодхана со мной не сразится. Таким образом, если битва не состоится, я не получу царство, что причинит мне страдания. Мой источник пропитания также оскудеет. Возможно, мне даже придётся прибегнуть к запрещённой для кшатрия практике попрошайничества, чтобы поддержать жизнь. И всё же, по сравнению с убийством гуру, я считаю даже эту полную лишений жизнь нищего более предпочтительной».
Слова «*в этом мире*» подразумевают, что хотя попрошайничество принесёт мне в этом мире позор и осуждение, оно всё же лучше, чем убийство гуру.
Слово «*даже*» указывает на то, что для меня и убийство гуру, и попрошайничество являются запретными. Однако из этих двух зол убийство гуру представляется мне более тяжким.
«*Убив... радости, запятнанные кровью*» — Теперь, обращая внимание на слова Господа, Арджуна говорит: «Если я буду сражаться согласно Твоему повелению, то, как следствие убийства гуру в битве, я буду наслаждаться лишь радостями, пропитанными их кровью и движимыми прежде всего жаждой обретения богатства. Я получу лишь наслаждения. Как же через такие наслаждения можно достичь освобождения или покоя?»
Здесь может возникнуть вопрос: поскольку старцы, подобные Бхишме и Дроне, были связаны с Кауравами посредством богатства, можно ли считать слова «*движимые жаждой обретения*» определением к слову «*гуру*»? Ответ: толковать это как «*гуру, движимые жаждой обретения*» неуместно. Причина в том, что почтенные старцы, такие как Бхишма и Дрона, не были жаждущими богатства. Они были на содержании у Дурьодханы; они вкушали его пищу. Поэтому, считая своим долгом не оставлять Дурьодхану во время войны, они встали на сторону Кауравов.
Во-вторых, Арджуна употребил для Бхишмы и Дроны слово «*почтенные*». Как же таких благородных сердцем можно назвать жаждущими обретения? Смысл в том, что те, кто почтенен, не могут быть жаждущими обретения, а те, кто жаждет обретения, не могут быть почтенными. Следовательно, здесь слова «*движимые жаждой обретения*» могут быть лишь определением к слову «*радости*».
**Особый момент:**
Господь во втором и третьем стихах повелел Арджуне восстать и сражаться, оставив малодушие, исключительно с точки зрения его блага. Однако Арджуна понял обратное — он подумал, что Господь повелевает ему сражаться из желания насладиться царством. Изначально у Арджуны была лишь одна позиция — не сражаться — из-за чего он сложил лук и стрелы и сидел в середине колесницы, охваченный скорбью (1.47). Но позиция сражения возникла лишь из слов Господа. Подразумевается, что чувство Арджуны было таково: «Мы знаем дхарму, а Дурьодхана и другие — нет; поэтому они готовы сражаться из жадности к богатству и царству». Теперь Арджуна говорит то же самое о себе: «Если и я буду сражаться согласно Твоему повелению, то в результате я получу лишь богатство и царство, запятнанные кровью гуру!» Таким образом, Арджуна видит в сражении лишь зло.
Зло, приходящее в форме зла, легко устранить. Но зло, приходящее в форме добра, очень трудно искоренить. Например, когда Равана предстал перед Ситой, а Каланемукхи — перед Хануманом, они не смогли их распознать, потому что оба были замаскированы под аскетов. С точки зрения Арджуны, исполнение долга сражения — это зло, а не-сражение — добро. То есть в уме Арджуны зло оставления долга пришло, замаскированное под добро дхармы (ненасилия). Это зло оставления долга не кажется ему злом, потому что в нём самом есть привязанность к телам. Поэтому, чтобы устранить это зло, Господу приходится прилагать большие усилия, и это требует времени.
В современном обществе под предлогом единства предпринимаются попытки стереть границы варн и ашрамов. Это зло, приходящее в обличье добра единства, не кажется злом. Следовательно, не обращается внимания на то, сколько деградации и демонических тенденций возникнет в людях в результате стирания границ варн и ашрамов. Подобным же образом, под предлогом обретения богатства, люди не признают такие пороки, как ложь, обман, нечестность, мошенничество, предательство и т.д., за пороки. Здесь же, в Арджуне, зло пришло в форме дхармы: «Как мы можем убивать таких почтенных существ, как Бхишма и Дрона? Ибо мы — знающие дхарму». Смысл в том, что то, что Арджуна считает добром, на самом деле есть зло; но поскольку оно воспринимается как добро, оно не кажется злом.
**Связь:** Слова Господа обладают такой уникальностью, что они постепенно воздействуют на Арджуну, вызывая в нём всё большее сомнение в его решении не сражаться. В таком состоянии Арджуна говорит...
★🔗
