1.45. «Увы! Великое изумление и скорбь — мы, движимые жаждой царства и наслаждений, решились совершить тяжкий грех, мы готовы убить своих же родичей!»
Комментарий: «Увы! … готовы убить своих же родичей» — эти нечестивцы, подобные Дурьодхане, не имеют почтения к дхарме. Жадность одолела их. Потому если они готовы к войне, это неудивительно. Но мы — те, кто знает дхарму и адхарму, долг и не-долг, добродетель и грех. Будучи такими знающими, подобно невеждам, мы обдумали и решили совершить этот тяжкий грех. Более того, мы стоим вооружённые и готовые убить на поле брани своих же родичей! Это есть предмет величайшего изумления и скорби — совершенно неподобающее для нас.
Это великий грех — «махатпапам» — что, пренебрегши всем нашим знанием, услышанным из писаний, наставлениями, полученными от старших, и решимостью исправить собственную жизнь, мы ныне решили совершить грех развязывания войны.
В этом стихе встречаются два слова: «ахо» и «бата». «Ахо» выражает изумление. Изумление же в том: зная о цепочке бедствий, проистекающих от войны, мы твёрдо решили совершить великий грех войны! Второе слово, «бата», выражает скорбь, горесть. Скорбь же в том: прельстившись жаждой преходящего царства и наслаждений, мы готовы убить своих же семейных!
Единственная причина этой решимости совершить грех и готовности убить родичей — жажда царства и наслаждений. Подразумевается: если мы победим в войне, мы получим царство и богатство, нам окажут почёт и уважение, наше величие возрастёт, наше влияние распространится на всё царство, наш приказ будет исполняться повсюду, с богатством мы обретём желанные предметы наслаждения, тогда мы будем покоиться в комфорте и вкушать удовольствия — так жажда царства и наслаждений одолела нас, что совершенно неподобает таким, как мы.
В этом стихе Арджуна желает сказать, что лишь уважая собственные благие мысли и знание, мы можем следовать предписаниям писаний и старших. Но человек, не уважающий собственные благие мысли, не может усвоить прекрасные наставления писаний, старших и принципов, даже услышав их. Постоянно не уважая и отвергая благие мысли, человек прекращает их порождать. Тогда кто же удержит человека от порока и дурного поведения? Подобно этому, если и мы не уважаем своё знание, то кто сможет удержать нас от цепочки бедствий? То есть никто.
Здесь взор Арджуны обращён к действию войны. Он считает действие войны порицаемым и желает от него отказаться; но его взор не направлен на то, в чём действительная ошибка. В войне ошибка кроется лишь в семейной привязанности, эгоизме и желании, но поскольку его взор не направлен туда, Арджуна здесь выражает изумление и скорбь, что на самом деле неподобает для любого вдумчивого, праведного и доблестного кшатрия.
[Ранее, в стихе 38, Арджуна указал жадность как причину того, что Дурьодхана и другие вовлечены в войну, вину разрушения семьи и грех предательства друзей; и здесь также он говорит, что из-за жажды царства и наслаждений он готов совершить великий грех. Это доказывает, что Арджуна считает «жадность» причиной возникновения греха. Однако позже, в стихе 36 третьей главы, почему Арджуна спросил: «Почему человек, даже не желая, совершает грех?» Разрешение таково: здесь, из-за семейной привязанности, Арджуна считает отказ от войны дхармой, а участие в войне — адхармой, то есть он имеет лишь мирское видение относительно тела и прочего, потому он считает жадность причиной убийства родичей на войне. Но позже, услышав наставления Гиты, в нём пробудилось желание собственного высшего блага — благочестия (Гита 3.2). Потому он спрашивает, что заставляет человека совершать действие, которое не должно быть совершаемо, оставляя долг — то есть там (в 3.36) Арджуна спрашивает с позиции долга, с позиции духовного искателя.]
Связь — Погружённый в изумление и скорбь, Арджуна в следующем стихе излагает окончательный вывод своих рассуждений.
★🔗
