**Арджуна сказал:** О Джанардана! Если ты считаешь буддхи (знание) выше кармы, то зачем же, о Кешава, вовлекаешь ты меня в ужасное действие? Своими, казалось бы, противоречивыми речами ты ввергаешь в смятение мой разум. Поэтому реши и скажи мне то единое, посредством чего я достигну высшего блага.
**Комментарий:** Словом «Джанардана» Арджуна, по-видимому, выражает такую мысль: О Шри Кришна! Ты — исполняющий молитвы всех; поэтому и мою молитву ты непременно исполнишь.
«Если ты считаешь знание выше действия... то зачем вовлекаешь меня, о Кешава?» — В человеческом сердце есть слабость: задавая вопрос, оно желает, чтобы ответ говорившего поддерживал его собственный взгляд или учение. Это называется слабостью, потому что истинная доблесть — это решимость следовать наставлению говорящего, будь оно приятным или полностью противоположным; всё остальное — лишь слабость или малодушие. Из-за этой слабости человеку трудно переносить невзгоды. Когда он не может вынести невзгоды, он облачается в покров благости, то есть под видом благости приходит зло. Зло, приходящее под видом благости, очень трудно отвергнуть. Здесь, в Арджуне, зло оставления долга пришло под видом благости отказа от насилия. Поэтому он и считает знание выше предписанного действия. По этой причине он и спрашивает здесь: если ты считаешь знание выше кармы, то зачем вовлекаешь меня в ужасное действие войны?
В тридцать девятом стихе второй главы Господь словом «буддхир йоге» говорил лишь о равностности (самате); но Арджуна понял это как знание. Поэтому он говорит Господу: О Джанардана! Ты сказал ранее: «Я изложил эту буддхи в [контексте] Санкхьи; услышь же теперь о ней в [контексте] Йоги. Обладая этой буддхи, ты сбросишь оковы действия». Но оковы действия сбрасываются лишь тогда, когда есть знание. Ты также сказал: «Действие куда ниже йоги мудрости (буддхи-йоги)» (2.49). Если, согласно твоему взгляду, знание выше и лучше действия, то ты не должен вовлекать меня даже в предписанные писаниями благочестивые действия, такие как жертвоприношение, подаяние и аскеза, а лишь в знание. Напротив, зачем ты вовлекаешь меня в крайне жестокое действие, подобное войне, в котором целый день приходится убивать людей?
Ранее ум Арджуны был преисполнен энтузиазма к битве, и в этом пылу он сказал Господу: «О Ачьюта! Поставь мою колесницу между двумя армиями, дабы я увидел собравшихся здесь, с кем мне должно сразиться». Но когда Господь поставил колесницу между двумя армиями, перед Бхишмой и Дроной и прочими царями, и сказал: «Узри этих Куру», в Арджуне пробудилась родственная привязанность. С пробуждением привязанности его устремление отвернулось от войны, от действия, и обратилось к знанию; ибо в знании не приходится совершать ужасных действий, подобных войне. Поэтому Арджуна и говорит: зачем ты вовлекаешь меня в ужасное действие?
Здесь слово «буддхи» понимается как «знание». Если бы слово «буддхи» здесь понималось как «равностность» (самата), то обвинение в противоречивых речах не было бы обоснованным. Причина в том, что в сорок восьмом стихе второй главы Господь повелел Арджуне совершать действие, пребывая в йоге (равностности). Обвинение в противоречивых речах было бы справедливо лишь в том случае, если бы в понимании Арджуны речь шла о двух разных вещах, и только тогда возник бы этот вопрос: если, согласно твоему взгляду, знание выше действия, то зачем ты вовлекаешь меня в ужасное действие? Во-вторых, в Своём ответе на вопрос Арджуны далее Господь говорит о двух путях стойкости — стойкости мудрых через йогу знания и стойкости йогинов через йогу действия. Это также делает логически последовательным понимание значения слова «буддхи» в вопросах Арджуны как «знание».
Любой искатель может получить правильный ответ на свой вопрос, лишь задавая его с благоговением. Невозможно получить правильный ответ, выдвигая возражения скептическим умом. У Арджуны есть полная вера в Господа; поэтому чувство, раскрываемое приведённым выше вопросом, таково: если Господь повелевает, Арджуна может ради своего блага взяться даже за ужасное действие, подобное войне.
«Своими, казалось бы, противоречивыми речами ты ввергаешь в смятение мой разум» — Мысль в этих словах Арджуны такова: Иногда ты говоришь: «Совершай действия» — «куру кармани» (2.48), а иногда говоришь: «Ищи прибежища в мудрости» — «буддхау шаранам анвиччха» (2.49). Этими твоими, казалось бы, смешанными речами мой разум приходит в смятение, то есть я не могу ясно понять, должен ли я совершать действие или искать прибежища в знании.
Здесь двукратное употребление слова «ива» (как бы, словно) указывает на веру Арджуны в Господа. Благодаря этой вере Арджуна принимает слова Господа как верные и также понимает, что Господь не ввергает его разум в смятение. Но поскольку он не понимает слов Господа точно, речи Господа кажутся ему противоречивыми, и ему представляется, словно Господь Своими словами ввергает его разум в смятение. Если бы Господь ввергал разум Арджуны в смятение, то кто бы тогда рассеял заблуждение Арджуны?
«Поэтому реши и скажи мне то единое, посредством чего я достигну высшего блага» — Реши, принесёт ли мне благо совершение действия или же знание, и скажи мне то единое ради меня, посредством чего я достигну блага. Я и ранее говорил: «Скажи то, что несомненно будет благом для меня» — «йач чхрейах сйан нишичитам брухи тан ме» (2.7), и теперь говорю то же самое.
**Связь:** В следующих трёх стихах (третьем, четвёртом и пятом) Господь отвечает на слова Арджуны «своими, казалось бы, противоречивыми речами».
★🔗
