**Арджуна сказал:** О Джанардана! Если ты считаешь буддхи (знание) выше кармы, то зачем же, о Кешава, вовлекаешь ты меня в ужасное действие? Своими, казалось бы, противоречивыми речами ты ввергаешь мой разум в смятение. Поэтому, прошу, реши и скажи мне определённо одно, чем я смогу достичь высшего блага.
**Комментарий:** Обращение «Джанардана» выражает чувство Арджуны, словно он говорит: «О Шри Кришна! Ты — исполняющий молитвы всех; поэтому ты непременно исполнишь и мою».
«Если ты считаешь знание выше действия... то зачем вовлекаешь меня, о Кешава?» — В человеческом сердце есть слабость: когда задаёшь вопрос, желаешь, чтобы ответ говорящего поддерживал твою собственную точку зрения или учение. Это называется слабостью, потому что истинная доблесть — это решимость следовать наставлению говорящего, будь оно приятно уму или полностью ему неприятно; всё же остальное — лишь слабость или малодушие. Из-за этой слабости человеку трудно переносить невзгоды. Когда он не может вынести невзгоды, он облачается в покров благости, то есть под видом благости приходит зло. То зло, что приходит под видом благости, очень трудно отвергнуть. Здесь, в Арджуне, зло оставления долга пришло под видом благости отказа от насилия. Поэтому он считает знание выше предписанного действия. По этой причине он и спрашивает здесь: если ты считаешь знание выше кармы, то зачем вовлекаешь меня в ужасное действие войны?
В тридцать девятом стихе второй главы Господь использовал термин «буддхир йоге», говоря лишь о равностности (самате); но Арджуна понял это как знание. Поэтому он говорит Господу: О Джанардана! Ты сказал ранее: «Я изложил эту буддхи в [контексте] Санкхьи; теперь услышь о ней в контексте Йоги. Обладая этой буддхи, ты сбросишь оковы кармы». Но оковы кармы сбрасываются лишь тогда, когда есть знание. Ты также сказал, что «Буддхи-йога» (йога разума) означает, что знание далеко превосходит действие (2.49). Если, согласно твоему взгляду, знание выше и лучше кармы, то ты не должен вовлекать меня даже в предписанные писаниями благочестивые действия, такие как жертвоприношение, милостыня и аскеза, а должен вовлекать меня лишь в знание. Напротив же, зачем ты вовлекаешь меня в крайне жестокое действие, подобное войне, в котором целый день приходится убивать людей?
Ранее ум Арджуны был преисполнен воодушевлением к битве, и в этом пылу он сказал Господу: «О Ачьюта! Поставь мою колесницу между двумя армиями, дабы я увидел, кто здесь собрался сразиться со мной». Но когда Господь поставил колесницу между двумя армиями, перед Бхишмой и Дроной и царями, и сказал: «Узри этих Куру», — тогда в Арджуне пробудилась родственная привязанность. С пробуждением привязанности его устремление отвернулось от войны, от действия, и обратилось к знанию; ибо в знании не нужно совершать ужасные действия, подобные войне. Поэтому Арджуна и говорит: Зачем ты вовлекаешь меня в ужасное действие?
Здесь термин «буддхи» понимается как «знание». Если бы термин «буддхи» здесь понимался как «равностность» (самата), то обвинение в противоречивых речах не имело бы силы. Причина в том, что в сорок восьмом стихе второй главы Господь наставлял Арджуну совершать действие, утвердившись в Йоге (равностности). Обвинение в противоречии было бы справедливо лишь в том случае, если бы в понимании Арджуны речь шла о двух разных вещах, и только тогда возник бы этот вопрос: если, согласно твоему взгляду, знание выше кармы, то зачем ты вовлекаешь меня в ужасное действие? Во-вторых, в Своём ответе на вопрос Арджуны далее Господь говорит о двух путях — пути знания для мудрых и пути действия для йогов. Это также делает логически последовательным понимание термина «буддхи» в вопросах Арджуны как «знание».
Любой искатель может получить правильный ответ на свой вопрос, лишь задавая его с благоговением. Невозможно получить правильный ответ, скептически выдвигая возражения. У Арджуны есть полная вера в Господа; поэтому чувство, выраженное в вышеприведённом вопросе, таково: если Господь так скажет, Арджуна может взяться даже за ужасное действие, подобное войне, ради собственного блага.
«Своими, казалось бы, противоречивыми речами ты ввергаешь мой разум в смятение» — Чувство в этих словах Арджуны таково: иногда ты говоришь: «Совершай действие» («куру кармани» 2.48), а иногда говоришь: «Обрети прибежище в буддхи» («буддхау шаранам анвиччха» 2.49). Этими твоими, казалось бы, смешанными речами мой разум приходит в смятение, то есть я не могу ясно понять, должен ли я совершать действие или обретать прибежище в знании.
Здесь двукратное употребление слова «ива» (как бы, словно) указывает на веру Арджуны в Господа. Благодаря этой вере Арджуна принимает слова Господа как верные и также понимает, что Господь не ввергает его разум в смятение. Однако, поскольку он не понимает слов Господа точно, речи Господа кажутся ему противоречивыми, и ему представляется, словно Господь ввергает его разум в смятение. Если бы Господь ввергал разум Арджуны в смятение, то кто бы тогда рассеял заблуждение Арджуны?
«Поэтому, прошу, реши и скажи мне определённо одно, чем я смогу достичь высшего блага» — Прошу, реши между тем, придёт ли моё благо от совершения действия или от знания, и скажи мне одно ради меня, чем моё благо может быть достигнуто. Я и ранее говорил: «Скажи то, что несомненно будет мне во благо» («йач чхрейах сйан нишичитам брухи тан ме» 2.7), и теперь говорю то же самое.
**Связь:** В следующих трёх стихах (третьем, четвёртом и пятом) Господь отвечает на слова Арджуны о «казалось бы, противоречивых речах».
★🔗
