**3.34** Ибо у каждого чувства в его соответствующем объекте в человеке утверждаются влечение (рага) и отвращение (двеша), основанные на (его восприятии) благоприятности и неблагоприятности. Не следует подпадать под власть этих двух, ибо они, поистине, враги (преграждающие духовный путь).
**Комментарий:** Фраза «у каждого чувства в его соответствующем объекте» дважды использует слово «индрийасйа» (чувства), чтобы указать, что влечение и отвращение утверждаются отдельно для *каждого* чувства (слух, осязание, зрение, вкус, обоняние) в *каждом* из его соответствующих объектов (звук, прикосновение, форма, вкус, запах). Смысл в том, что влечение и отвращение человека остаются утверждёнными в каждом объекте каждого чувства, основываясь на представлении о благоприятности и неблагоприятности. Когда возникает чувство благоприятности по отношению к объекту чувств, у человека развивается «влечение» (рага) к этому объекту; когда возникает чувство неблагоприятности, у него развивается «отвращение» (двеша) к нему.
В действительности, влечение и отвращение не пребывают в самих объектах. Если бы это было так, один и тот же объект был бы одинаково приятен или неприятен всем. Но это не так; например, дождь приятен земледельцу, но неприятен горшечнику. Даже для одного и того же человека объект не всегда приятен или неприятен; например, прохладный воздух приятен летом, но неприятен зимой. Таким образом, все объекты кажутся приятными или неприятными лишь из-за собственного чувства благоприятности или неблагоприятности человека по отношению к ним. Иными словами, человек, налагая на объекты своё собственное чувство благоприятности или неблагоприятности, считает их хорошими или плохими и тем самым развивает влечение или отвращение. Поэтому Господь и заявил, что влечение и отвращение утверждены в каждом объекте каждого чувства.
Поистине, влечение и отвращение пребывают в предполагаемом «я» (эго, ахам). Предполагаемая связь с телом называется «я». Поэтому, пока существует предполагаемая связь с телом, влечение и отвращение пребывают в нём, и именно эти влечение и отвращение воспринимаются в разуме, уме, чувствах и их объектах. В стихах 37–43 этой главы Господь назвал эти самые влечение и отвращение именами «желание» (кама) и «гнев» (кродха). Желание и гнев – это грубые формы влечения и отвращения. В сороковом стихе сказано, что это «желание» пребывает в чувствах, уме и разуме. Поскольку «желание» воспринимается в них (чувствах, уме и разуме) так же, как и в объектах, Господь описал их как обитель желания. Подобно тому как влечение и отвращение лишь воспринимаются в объектах, точно так же они лишь воспринимаются в чувствах, уме и разуме. Эти чувства, ум и разум – всего лишь инструменты (орудия) для совершения действия. Где же в них место для желания-гнева или влечения-отвращения? Более того, в пятьдесят девятом стихе второй главы Господь говорит, что для человека, воздерживающегося от схватывания объектов чувствами, объекты прекращаются, но влечение к ним, пребывающее внутри него, не прекращается. Это влечение прекращается лишь при постижении Высшего Атмана.
Словами «не следует подпадать под власть этих двух» Господь заверяет стремящегося, что когда возникает склонность влечения-отвращения, он никогда не должен впадать в уныние относительно средств (садхана) или цели (садхья). Напротив, он не должен совершать или воздерживаться от какого-либо действия, подпав под власть склонности влечения-отвращения. Совершение или отказ от действий должны происходить согласно писаниям (Гита 16.24). Если совершение или отказ от действий стремящегося основаны на влечении-отвращении, это означает, что стремящийся подпал под власть влечения-отвращения. Совершение или отказ, побуждаемые влечением, усиливают «влечение», а совершение или отказ, побуждаемые отвращением, усиливают «отвращение». В результате такого усиления влечения-отвращения происходит лишь падение.
Когда стремящийся отрекается от мирской деятельности и занимается преданным служением (бхаджана), в нём начинают возникать многие благоприятные и неблагоприятные умственные впечатления (сфурана) мира, вызывая у него беспокойство. Здесь Господь, как бы, заверяет стремящегося, что ему не следует беспокоиться об этих впечатлениях. В действительности, эти впечатления не имеют реального существования; потому что они возникают; и есть принцип, что всё рождённое подвержено разрушению. Поэтому, если вдумчиво исследовать, впечатления не приходят, а скорее уходят. Причина в том, что пока человек занят мирской деятельностью, из-за отсутствия досуга впечатления остаются подавленными, и как только мирская деятельность оставлена, появляется досуг, и старые впечатления начинают проявляться в виде этих умственных впечатлений. Поэтому стремящийся не должен развивать влечение или отвращение и к этим благоприятным или неблагоприятным впечатлениям; скорее, он сам должен оставаться бесстрастным, тщательно игнорируя их. Подобным же образом, он не должен развивать влечение-отвращение к объектам, людям, предметам и т.д.
**Средства для победы над влечением-отвращением**
Совершая действия под властью влечения-отвращения, влечение-отвращение усиливаются (становятся могущественными) и принимают форму нечистой природы (свабхава). Когда природа становится нечистой, человек остаётся под её подчинением. Действия, совершаемые под влиянием такой нечистой природы, связывают человека. Поэтому не следует совершать или отказываться от какого-либо действия под властью влечения-отвращения – это средство указано здесь. Ранее Господь сказал, что тот, кто следует Моему учению, освобождается от оков действия (Гита 3.31). Следовательно, совершая действия согласно учению Господа, не подпадая под власть склонности влечения-отвращения, влечение-отвращение легко разрушаются. Смысл в том, что стремящийся должен полностью предать все действия, а также себя самого, Господу и принять, что действия предназначены не для меня, но для одного лишь Господа; тело, чувства, ум, разум и т.д., посредством которых совершаются действия, также принадлежат одному лишь Господу; и я тоже принадлежу одному лишь Господу. Затем, совершая предписанные действия без желания, без чувства «моё» и без беспокойства, влечение-отвращение разрушаются. Таким образом, следует совершать или отказываться от какого-либо действия, лишь держа перед собой учение, т.е. принцип, Господа.
Всё творение – дело Природы, и тело – часть творения. Пока существует привязанность к телу, существуют влечение-отвращение, то есть человек принимает или отвергает вещи с симпатией или антипатией. Эта самая симпатия-антипатия и есть тонкая форма влечения-отвращения. Совершение или отказ, побуждаемые влечением-отвращением, усиливают влечение-отвращение; но совершение или отказ от какого-либо действия, держа перед собой писания, разрушает влечение-отвращение. Причина в том, что, действуя согласно писаниям, прекращается главенство собственной симпатии и антипатии. Если кто-то не знает писаний, то для него есть слова великого мудреца Ведавьясы: «О люди! Выслушайте суть Дхармы и, выслушав, крепко держитесь её: "Не следует делать другим того, что неприятно себе"» (Падма-пурана, Сришти 19.355–56). Даже освобождённые великие души уважают лишь предписания писаний. Поэтому, даже когда рука его отца была видимо присутствующей во время подношения пинды в обряде шраддхи, Бхишма Питамаха поднёс пинду на траве куша согласно предписанию писаний (Махабхарата, Анушасана 84.15–20). Следовательно, стремящийся должен совершать все действия лишь согласно предписаниям писаний.
Для стремящихся, желающих разрушить влечение-отвращение, в совершении действий необходим авторитет писания. Однако сердце великой души, полностью свободной от влечения-отвращения, становится настолько чистым и безупречным, что суть Вед проявляется в нём спонтанно, независимо от того, образован он или нет. Всё, что возникает в его сердце, соответствует писаниям (Прим. С. 178). Из-за полного отсутствия влечения-отвращения действия, запрещённые писаниями, никогда не совершаются той великой душой. Его природа спонтанно становится соответствующей писаниям. Вот почему поведение и слова такой великой души становятся идеалом для других людей (Гита 3.21). Поэтому, следуя поведению и словам той великой души, влечение-отвращение стремящегося также разрушаются.
Некоторые полагают, что влечение-отвращение являются врождёнными свойствами (дхарма) внутреннего инструмента (антахкарана) и потому не могут быть разрушены. Но эта точка зрения не кажется логичной. В действительности, влечение-отвращение – это привходящие видоизменения (викара) внутреннего инструмента, а не врождённые свойства. Если бы они были врождёнными свойствами, то всякий раз, когда внутренний инструмент бодрствует, влечение-отвращение также присутствовали бы, то есть они всегда воспринимались бы. Но они воспринимаются не всегда, а лишь иногда. Опыт стремящихся показывает, что благодаря духовной практике влечение-отвращение постепенно уменьшаются. То, что уменьшается, – разрушимо. Это также доказывает, что влечение-отвращение не являются врождёнными свойствами внутреннего инструмента. Господь назвал влечение-отвращение «умственными» (маногата): «Все желания, о Партха, что пребывают в уме» (Гита 2.55), то есть они приходят в ум, они не пребывают в нём постоянно. Кроме того, Господь назвал влечение-отвращение видоизменениями (викара) (Гита 13.6) и назвал постоянное равновесие ума при обретении приятного и неприятного средством (садхана) (Гита 13.9). Если бы влечение-отвращение были врождёнными свойствами внутреннего инструмента, это состояние равностности вообще не могло бы стать средством. Свойство постоянно, а видоизменение непостоянно, то есть приходит и уходит. Влечение-отвращение приходят и уходят во внутреннем инструменте; следовательно, они могут быть разрушены.
Природа (неразумная, пракрити) и Сознающее Существо (разумное, пуруша) различны. Различение между этими двумя самоочевидно. Сознающее Существо, не придавая значения этому различению, отождествляет себя с телом, рождённым Природой, и считает себя локализованным. Это отождествление неразумного с разумным называется «я» (ахам), и влечение-отвращение пребывают именно в нём. Смысл в том, что влечение-отвращение пребывают в эготичности (ахамта, я-ность), а эготичность усиливается влечением-отвращением. Эти самые влечение-отвращение воспринимаются в разуме, посредством чего собственные мнения, основанные на принципах и т.д., кажутся приятными, а чужие мнения – неприятными. Затем эти влечение-отвращение воспринимаются в уме, посредством чего вещи, благоприятные для ума, кажутся приятными, а неблагоприятные – неприятными. Затем эти самые влечение-отвращение воспринимаются в чувствах, посредством чего объекты, благоприятные для чувств, кажутся приятными, а неблагоприятные – неприятными. Эти самые влечение-отвращение воспринимаются в объектах чувств (звук, прикосновение, форма, вкус, запах), основываясь на собственном чувстве благоприятности и неблагоприятности. Поэтому при разрушении узла эготичности (отождествления неразумного и разумного) влечение-отвращение полностью искореняются, потому что влечение-отвращение основаны лишь на эготичности.
«Я слуга»; «Я стремящийся»; «Я преданный» – влечение-отвращение также пребывают в том самом «я», в котором пребывают эти слуга, стремящийся и преданный. Влечение-отвращение не пребывают ни в одном лишь неразумном, ни в одном лишь разумном, но в предполагаемой связи между неразумным и разумным. Хотя они пребывают в предполагаемой связи между неразумным и разумным, эти влечение-отвращение пребывают преимущественно в неразумном. В отождествлении неразумного и разумного влечение неразумного происходит в самой неразумной части, но из-за отождествления оно кажется пребывающим в разумном. Влечение неразумного и есть рага. Поэтому, когда стремящийся считает само тело (неразумное) своей природой, он находит трудность в разрушении влечения-отвращения. Но, удерживая своё внимание на своей разумной природе, он не находит трудности в разрушении влечения-отвращения. Причина в том, что влечение-отвращение не самосущи; скорее, они порождаются из связи с неразумным (асат).
Если в хорошем обществе (сатсанга), преданности, медитации и т.д. есть «влечение» (рага), то будет и отвращение (двеша) к миру; но если есть «любовь» (према), то не будет отвращения к миру, скорее будет безразличие (отстранённость) от мира (Прим. С. 179). Влечение к одному объекту мира вызывает отвращение к другому объекту, но любовь к Богу вызывает бесстрастие (вайрагья) к миру. С бесстрастием прекращается желание наслаждаться удовольствием от мира, и происходит спонтанное служение миру. В результате, вместе с телом, чувствами, умом и разумом, «я» также спонтанно вовлекается в служение миру. Следовательно, при разрыве связи с «я» вместе с телом и т.д., влечение-отвращение, пребывающие в нём, полностью разрушаются.
Действия человека основаны либо на природе (свабхава), либо на принципе (сиддханта). Совершение действий исключительно ради духовного прогресса – это совершение действий, основанных на принципе. Природа бывает двух видов: свободная от влечения-отвращения (чистая) и наделённая влечением-отвращением (нечистая). Природу нельзя разрушить, но её определённо можно сделать чистой, то есть свободной от влечения-отвращения. Подобно тому как Ганга вытекает из Ганготри; если построить плотину на уровне или выше Ганготри, течение Ганги можно остановить. Но сделать это – нелёгкая задача. Однако, прорыв каналы от Ганги, её течение можно отвести. Подобно этому, поток природных действий нельзя разрушить, но его можно изменить, то есть сделать свободным от влечения-отвращения – это глубокий принцип Гиты. В действиях, побуждаемых влечением-отвращением, совершение и отказ не столь препятственны, как сами влечение-отвращение. Вот почему Господь назвал истинным отречённым лишь того, кто отрекается от влечения-отвращения (Гита 18.10). Обычно внимание стремящегося не направлено на влечение-отвращение, поэтому его совершение и отказ побуждаются влечением-отвращением. Следовательно, чтобы стать свободным от влечения-отвращения, стремящийся должен совершать все действия, лишь держа перед собой принцип. Тогда его природа спонтанно станет соответствующей принципу и чистой.
Когда возникает умственное впечатление, наделённое влечением-отвращением, действие согласно ему усиливает влечение-отвращение, а недействие согласно ему, но действие согласно принципу, разрушает влечение-отвращение.
Не должно быть влечения-отвращения к благоприятным и неблагоприятным умственным впечатлениям. Стремящийся должен, не принимая возникающие в уме умственные впечатления за свои, никоим образом не ассоциироваться с ними, ни поддерживая, ни противодействуя им.
Если стремящийся находит себя неспособным устранить влечение-отвращение, он должен прибегнуть к защите всемогущего, высшего благожелателя, Господа. Тогда, по милости Господа, его влечение-отвращение устраняются (Гита 7.14) и достигается высший покой (Гита 18.62). Считать, что предполагаемое «я» вместе с телом, чувствами, умом, разумом, жизненными ветрами и всеми мирскими объектами – всё принадлежит одному лишь Господу – это само по себе есть прибегание к защите Господа. Затем, для удовольствия Господа, следует лишь служить людям Господа материалами, данными Господом, и ничего не желать взамен. Желание чего-либо взамен поддерживает связь с неразумным. Бескорыстное служение миру – безошибочное средство для разрушения влечения-отвращения. Всё, что у человека есть, от грубого, тонкого и причинного тел вплоть до предполагаемого «я», должно быть вовлечено в служение одному лишь миру. Потому что все эти вещи по сути неотличны от мира. Считать их отдельными от мира (как свои собственные) – это рабство. Не следует принимать удовольствие от действий и объектов через грубое тело, удовольствие от созерцания через тонкое тело или удовольствие от стабильности через причинное тело. Поистине, человеческое тело предназначено вовсе не для собственного удовольствия – «О тело, не желай плода объектов чувств» (Манаса 7.44.1).
Ещё один момент: тело, чувства, ум, разум, объекты и т.д., посредством которых совершается служение, – всё это части мира. Когда сам мир не мой, то как его часть может быть моей? Считая эти тело и т.д. своими собственными, нельзя совершить истинное служение; потому что это порождает привязанность и эгоизм. Поэтому эти вещи следует считать принадлежащими тому, кому служат. Подобно тому как преданный считает объекты принадлежащими одному лишь Господу и предлагает их Господу – «Что принадлежит Тебе, о Говинда, я предлагаю Тебе одному» – подобно этому, карма-йоги считает объекты принадлежащими одному лишь миру и предлагает их миру.
**Глубокий момент относительно служения**
Служить может лишь тот, кто никогда ничего не желает для себя. Желание богатства и т.д. для служения – это действительно желание; потому что само желание служить порождает желание богатства и т.д. Поэтому, если предоставляется возможность и человек способен, служение должно быть оказано, но не должно быть желания служить.
Становиться счастливым, давая счастье другому; лелеять мысль: «Люди получают счастье через меня»; желать даже малой чести или похвалы взамен за служение и радоваться, получая честь или похвалу – это на самом деле наслаждение, а не служение. Потому что такое поведение превращает служение в чувственное наслаждение, то есть служение становится ради собственного удовольствия. Если даже малое удовольствие принимается в служении, это удовольствие создаёт чувство важности по отношению к богатству и т.д., что постепенно порождает привязанность и желание.
Тот, у кого есть представление: «Я даю что-то кому-то», не может постичь этот момент, и никто не сможет легко объяснить ему, что вещи, используемые в служении, принадлежат тому, кому служат. Если мы дадим его
★🔗
