Но, о Арджуна! Тот, кто, контролируя чувства умом, занимается карма-йогой с помощью органов действия, без привязанности, тот превосходит.

**3.7.** О Арджуна! Тот человек, кто, обуздав чувства умом и будучи непривязанным, совершает йогу действия всеми чувствами, — превосходен. **Комментарий:** Слово «ту» (но) здесь дано с точки зрения провозглашения того, кто действует без привязанности, превосходным не только по сравнению с лицемером, но поистине даже по сравнению с санкхья-йогом. «Арджуна» означает «чистый». Здесь, используя обращение «Арджуна», Господь выражает такую мысль: «Ты обладаешь чистым сердцем; как же может это сомнение относительно предписанного действия пребывать в твоём сердце?» То есть, это сомнение не может укорениться в тебе. «Йас твиндрийани манаса ниямйа» — Здесь слово «манаса» (умом) обозначает весь внутренний инструмент (ум, интеллект, читту и эго), а слово «индрийани» (чувства) обозначает все десять чувств, подобно слову «кармендрийани» (органы действия), использованному в шестом стихе. Обуздать чувства умом означает осознать с помощью различающего интеллекта, что «я не имею никакой связи с умом и чувствами». Обуздав чувства умом, чувства теряют свою независимую настойчивость; то есть, они применяются там, где человек желает их применить, и отвлекаются оттуда, откуда он желает их отвлечь. Чувства приходят под контроль только тогда, когда полностью отсутствует всякое чувство «моё» (мамата) по отношению к ним. В одиннадцатом стихе двенадцатой главы также упоминается контроль чувств для карма-йога — «сарвакармапхалатйагам татах куру йататмаван» (Поэтому, с обузданным умом, отрекись от всех плодов действия и совершай действие). Смысл в том, что йога действия практикуется только через чувства, находящиеся под контролем. В предыдущем (шестом) стихе Господь использовал слово «самйамйа» (сдерживая), говоря о насильственном сдерживании чувств в контексте лицемерия; но здесь слово «ниямйа» (регулируя) говорит о регулировании чувств согласно предписаниям священных писаний (отвлекая их от запретного и вовлекая в предписанные обязанности). При регулировании сдерживание чувств происходит автоматически. «Асактах» (непривязанный): Привязанность возникает в двух местах — (1) в действиях и (2) в их плодах. Все недостатки пребывают лишь в привязанности, а не в действиях или их плодах. Йога не может быть достигнута, пока остаётся привязанность. Лишь отрекшись от привязанности, достигается йога. Поэтому стремящийся не должен отрекаться от действий, но должен отрекаться лишь от привязанности к ним. Не совершая предписанные действия старательно и усердно, будучи свободным от привязанности, нельзя разорвать связь с действиями. Стремящийся может быть свободен от привязанности только тогда, когда он не считает тело, чувства, ум и интеллект «моими» или «для меня», но считает их принадлежащими миру и только для мира, и усердно занимается исполнением обязанностей для блага мира. Когда он совершает все действия не для себя, но исключительно для блага других, его личная привязанность к плодам автоматически исчезает. От обычной деятельности, совершаемой органами действия, до всей деятельности, включая размышление и медитацию, — ничто не имеет связи с нашей истинной природой (БГ 5.11). Однако, хотя и отрешённая от своей природы, эта индивидуальная душа сама создаёт привязанность и устанавливает связь с миром. Истинное величие карма-йога заключается именно в свободе от привязанности. Не желать никакого плода, получаемого от действий, то есть стать полностью непривязанным, — это и есть быть свободным от привязанности. Обычный человек занимается любой работой только для исполнения своих желаний; но стремящийся занимается любой работой с единственной целью отречения от привязанности. Такой стремящийся и называется здесь «асактах». Когда и джнана-йог, и карма-йог отрекаются от желания плодов и привязанности, тогда карма-йога оказывается легче, чем джнана-йога. Причина в том, что карма-йогу тогда не нужна никакая иная духовная практика, тогда как джнана-йогу нужна карма-йога (совершение действия без желания) для искоренения эгоизма тела и привязанности к объектам действия (5.6, 15.11). В карма-йоге отречение от привязанности является первичным, посредством чего карма-йог достигает равностности. Поэтому Господь говорит, что нет нужды отрекаться от действий; скорее, есть нужда лишь в совершении действия без привязанности. Следует ли отрекаться от действий или нет, на самом деле, даже не является принципом Гиты. Согласно Гите, отрекаться следует лишь от привязанности в действиях (будучи причиной недостатка). В карма-йоге «карма» (действие) всегда для блага других, а «йога» (соединение) — для себя. Арджуна считает действие «для себя», поэтому долг в форме войны кажется ему ужасным. На это Господь поясняет, что ужасна лишь привязанность, а не действие. «Кармендрийайих кармайогам арабате» — Подобно тому, как в первой части этого самого стиха слово «индрийани» означает все десять чувств, так и здесь слово «кармендрийайих» следует понимать как обозначающее все десять чувств. Если под словом «кармендрийайих» принимать только руки, ноги, речь и т.д., то как могут происходить действия без видения, слышания и размышления умом? Поэтому здесь все инструменты, то есть внутренние и внешние инструменты, также считаются органами действия; потому что действие совершается через все них. Когда действие совершается не для себя, но для блага других, это называется карма-йогой. Совершение действия для себя создаёт связь с действием и его плодом, а совершение действия не для себя, но для других создаёт связь действия и его плода с другими, и связь Высшего Я с собой, которая вечна. Таким образом, исполнение долга, приходящего согласно месту, времени, обстоятельствам и т.д., с бескорыстным отношением является началом карма-йоги. Стремящиеся карма-йоги бывают двух типов: (1) Тот, в ком существуют побуждение действовать, привязанность и интерес, но желание собственного блага является первичным. Для такого стремящегося нет нужды начинать новые действия. Для него есть лишь необходимость правильно использовать сложившиеся обстоятельства. (2) Тот, в ком желание собственного блага не является первичным, и кто имеет больший интерес в служении миру, даровании ему счастья и преобразовании общества, так что ему приходит на ум, что если сделать такую-то работу, многим можно послужить, общество можно преобразовать и т.д. Если такой стремящийся даже начинает новые действия, в этом нет вреда. Однако новые действия следует начинать только с целью искоренения привязанности к действию. В Гите Господь сказал Арджуне лишь правильно использовать сложившиеся обстоятельства; потому что в Арджуне желание собственного блага было первичным (БГ 2.7, 3.2, 5.1). «Са вишишйате» — Тот, кто, отрекшись от собственного корыстного интереса и привязанности к плодам, совершает действие исключительно для блага существ, — превосходен. Причина в том, что само направление потока его деятельности к миру автоматически порождает в нём непривязанность. Когда у стремящегося есть мысль о достижении собственного блага, он считает действия препятствиями на пути и желает воздерживаться от них. Но в действительности совершение действия не является порочным; скорее, порочно совершение действия с желанием. Поэтому Господь говорит, что тот, кто, будучи непривязанным, совершает действие для блага других, превосходнее лицемерного человека, который сдерживает чувства внешне, но внутренне размышляет о чувственных объектах. Поистине, даже тот, кто совершает действие с желанием достичь рая и т.д., превосходнее лицемерного человека, что уж говорить о карма-йоге, который совершает действие без желания для блага других! В пятой главе, когда Арджуна спросил, что из двух — отречение или йога — превосходнее, Господь в ответ провозгласил оба дарующими благо, и провозгласил карма-йогу превосходнее отречения от действия. Здесь также, с тем же намерением, карма-йог, который, отрекшись от корыстного мотива, совершает действие для блага других, провозглашается превосходным. **Связь:** Гита, в своём стиле, сначала обсуждает рассматриваемый предмет. Затем она излагает пользу от его совершения и ущерб от его несовершения. После этого она даёт повеление практиковать его. Здесь также, отвечая на вопрос Арджуны («Зачем ты вовлекаешь меня в ужасное действие?»), Господь сначала заявляет, что полное отречение от действий невозможно. Затем, провозгласив отречение от действий при мысленном пребывании на чувственных объектах лицемерием, Он заявляет, что человек, совершающий действие без желания, превосходен. Теперь, в следующем стихе, Господь повелевает Арджуне исполнять свой долг соответственно.